Притеснение русин в Сербии

Руси́ны  - группа восточнославянского населения, компактно проживающая на западе Украины, в странах  Восточной Европы, в том числе в сербской Воеводине и хорватской Славонии; существенная русинская диаспора существует в США и Канаде. Часть самих русинов и русинских организаций считают себя отдельным народом, а часть — украинцами.

Решение Международного трибунала в отношении бывшей Югославии в конце марта 2016 года признать лидера сербских радикалов Воислава Шешеля невиновным - обеспокоило украинцев-русинов, в частности тех, кто пострадал от последствий его политики. 

 Шешель в начале девяностых был лидером самой сильной оппозиционной партии в Сербии. Международный трибунал обвинял его в депортациях гражданских, убийствах, пытках, уничтожении и похищении имущества, запугивании и подстрекательстве к военным преступлениям в Сербии, Хорватии и Боснии и Герцеговине.

Украинская диаспора на Балканах, которая на протяжении двух веков живет по обе стороны Дуная - в Хорватии и Сербии - внимательно следит за судебными процессами и приговорами Международного трибунала. В девяностые годы многие представители украинства подвергались притеснениям и пыткам со стороны сторонников сербских националистов и радикалов.

В Сербии, в частности в муниципалитете города Шид, зафиксирован ряд случаев преследования и запугивания национальных меньшинств, в том числе и украинцев-русинов, которым больше других угрожали депортациями.

Некоторые из них решили поделиться с ВВС Украина своими воспоминаниями об этих тяжелых временах их жизни, о которых ранее неохотно рассказывали СМИ.

Анита Говля из города Шид этой весной с волнением следила по телевидению за оглашением приговора лидеру сербских радикалов Воиславу Шешелю. Ее семью, как и других представителей национальных меньшинств в этом городе, в девяностые шантажировали сторонники его партии.

"Нет правды, это политический приговор", - первое, что подумала Анита, когда увидела вердикт о его освобождении.

"Выглядит так, будто мы все это выдумали", - добавляет она разочарованно.

Анита, которая сейчас работает в международной гуманитарной организации, перед микрофоном ВВС Украина взволнованно вспоминает, как в начале девяностых годов на стене ее дома неизвестные несколько раз писали угрожающие послания - "Уезжайте из этого города".

"К нам звонили по телефону и угрожали ... Однажды двое вооруженных мужчин в черной военной форме без знаков отличия вошли в дом и начали его рассматривать. Они сказали, что им нравится наш дом и нам нужно немедленно отсюда выселиться", - вспоминает Анита, которой тогда было 16 лет.

Анита рассказывает, что людей, которые тогда ворвались в их дом, она и ее семья не раз видели на местных митингах радикальной партии в городе Шид.

Отец Аниты обратился в полицию, но никакой реакции местных властей не последовало. Ее семья все же решила не уступать давлению, хотя многие их знакомые, в частности хорваты, тогда покинули город.

Шантаж ее семьи продолжался с 1991 по 1993 год, пока не вступило в силу перемирие между Сербией и Хорватией.

Надписи на домах, звонки, угрозы

Юлиан Ковач в начале девяностых годов работал директором государственного югославского предприятия и был членом региональной оппозиционной партии города Шид.

Ковач говорит, что он тогда испытал на себе очень много неприятного, и это продолжалось почти до сегодняшнего дня. Он рассказывает, что о некоторых деталях не рассказывал даже членам своей семьи.

Давление на него началось в 1991 году, и за этим, по его словам, стояли представители местных властей Социалистической партии Сербии, которую возглавлял Слободан Милошевич, а также местные представители Сербской радикальной партии, которую возглавлял Шешель.

Сначала его мобилизовали в армию на войну в Хорватию, даже несмотря на то, что он тогда занимал высокий пост на одном из крупнейших местных госпредприятий.

Ковачу также звонили по телефону и угрожали, требуя, чтобы он с семьей выселялся. Затем против него возбудили уголовное дело, которое закрыли лишь несколько лет назад.

Юлиан Ковач считает, что все эти проблемы возникли из-за занимаемой должности, а также из-за того, что он был политически активным представителем национального меньшинства.

"В одно мгновение я обернулся и увидел, что в городе Шид, где высокие государственные и управленческие посты до войны занимало порядка 40% лиц несербского происхождения, в новых обстоятельствах я остался - один. Тогда понял, почему на меня оказывается такое давление, и сам в 1992 году покинул руководящий пост", - рассказывает в комментарии для ВВС Украина Ковач.

Дюра Ждиняк до распада Югославии также был успешным украинцем-русином. По образованию Ждиняк - магистр фармацевтики, но решил заниматься частным бизнесом. Он в числе первых в городе Шид в 1985 году открыл свою полиграфическую фирму - в, так сказать, золотые времена коммунистической Югославии.

После введения многопартийной системы в Сербии Ждиняк открыто отказывался поддерживать тогдашние ведущие партии Милошевича и Шешеля.

Как говорит мужчина, он в 1991 году сделал заявление для информатора одной международной правозащитной организации о ситуации в сербском обществе, после чего у него начались проблемы.

Как и предыдущим собеседникам, Ждиняку на стенах его дома писали угрожающие надписи и звонили с требованием выселиться. Его также мобилизовали на войну в город Вуковар в соседней Хорватии, где тогда шли ожесточенные бои.

Ждиняк безуспешно требовал защиты от тогдашних сербских властей.

Из-за давления, войны, международных санкций и инфляции две его фирмы долго не продержались.

Ждиняк говорит, что пострадали представители украинской диаспоры не только в городе Шид, но и в соседних деревнях, например, Бикич Дол, Беркасово и Бачинци.

По ту сторону Дуная

Между тем по другую сторону границы на реке Дунай, в восточной Хорватии, среди греко-католиков украинцев-русинов было гораздо больше жертв. Большая часть украинской диаспоры тогда оказалась в составе самопровозглашенной сепаратистской Республики Сербской Краины.

Во время конфликта в Хорватии, до того, как миротворцы ООН взяли под контроль разрушенные войной районы, сербские военизированные группировки убили сотни и депортировали тысячи гражданских несербского происхождения.

Среди депортированных было немало украинцев-русинов.

Греко-католическая церковь в Загребе обнародовала данные, согласно которым в начале девяностых годов более 3 500 ее прихожан оказались втянуты в вооруженный конфликт.

Более тысячи человек под давлением были вынуждены покинуть свои дома. Тогда погибли более 150 украинцев-русинов, еще сотни получили ранения.

Снайперское оружие поставлялось сербам со стороны Запада несмотря на санкции

Пукнуть в сторону НАТО и Запада - долг каждого сербского патриота. Страшилки про противостояние "германского" и"славянского" миров - неотъемлемая часть идеологии сербского национализма. Следующий текст - перевод статьи Independent от 30 Декабря 1993 


Как стало известно Independent, снайперские винтовки, изготовленные немецкой дочерней компанией Royal Ardnance, были экспортированы в бывшую Югославию вопреки санкциям ООН 1991 года.

Винтовки, используемые сербскими бандформированиями против мусульманских гражданских лиц, имели выбитую на стволе боллистическую отметку завода в Ульме, Баден-Вюртемберг, который используется дочерней компанией Royal Ordnance Heckler & Koch. Официальные лица Сербии подтвердили, что одна партия винтовок G3 прибыла в порт Бар в Черногории, а затем была доставлена поездом в Белград в 1992 году, через год после введения эмбарго ООН.

Это открытие является отдельным от утверждений во время судебного разбирательства в Германии, о котором сообщалось вчера в Independent, что компания Royal Ordnance, когда она находилась в ведении государства, помогла Heckler & Koch, тогда независимой компании, нарушить санкции. Суд заслушал доказательства, свидетельствующие о том, что британские чиновники помогли поставить оружие запрещенным странам.

Расследование Скотта, расследующее нарушения ограничений на экспорт оружия в Ирак и Иран, рассматривает предполагаемое участие Королевского боеприпаса в 1980-х годах.

Дэвид Кларк, официальный представитель Министерства труда, заявил вчера, что он изучит  вопрос подробно, когда парламент возобновит работу в новом году. Royal Ordnance, крупнейший британский производитель оружия, был приватизирован в 1987 году.

Несколько производителей имеют лицензии на производство снайперских винтовок, но оружие, замеченное в последнее время в Боснии и Сербии, может быть идентифицировано по маркировке ствола как изготовленное в Германии. Heckler & Koch, приобретенная Royal Ordnance в 1991 году, признала, что поставила «небольшое количество охотничьих ружей через своего официального представителя» в Белград.

Выяснилось также, что в руках сербских боевиков появилось множество самых известных видов оружия специального назначения Heckler & Koch, легкого пулемета MP5, предпочитаемого британской спецслужбой.

https://www.independent.co.uk/news/sniper-rifles-supplied-to-serbs-despite-sanctions-1469942.html

Как словенцы уделали сербов за десять дней

 Десятидневная война в Словении

Десятидневная война, также известная как Война в Словении или Война за независимость Словении, продолжалась с 27 июня по 7 июля 1991 года. Военный конфликт разгорелся между Югославской народной армией и силами Территориальной обороны Словении, вызванный выходом Словении из состава Югославии. Именно этот вооруженный конфликт положил начало Югославским войнам.

В мае 1989 года в столице Словении Любляне на митинге была принята «Майская декларация» с требованием создать «суверенное государство словенского народа». Уже в сентябре того же года словенский парламент изменил конституцию республики, установив, что Словения находится в составе Югославии «на основе постоянного, целостного и неотъемлемого права словенского народа на самоопределение вплоть до отделения и объединения».

В 1989 году в стране возникло несколько оппозиционных партий, которые в конце года объединились в коалицию «Демократическая оппозиция Словении», которая получила более половины мест на выборах в республиканский парламент в апреле 1990 года.

В 1990 году сначала из официального названия «Социалистическая Республика Словения» было изъято слово «социалистическая», а затем местным органам власти были переподчинены военные части, находившиеся на территории республики. Местный парламент 2 июля принял Декларацию независимости. В сентябре 1990 года Словения перестала отчислять налоги в федеральный центр, а освободившиеся деньги были направлены на перевооружение местных вооруженных формирований.

В октябре словенский парламент объявил, что на территории Словении не имеют юридической силы 27 союзных законов, и что впредь ни один закон не должен приниматься без одобрения парламента. В Словении 23 декабря прошел плебисцит, в ходе которого 88,5 % населения высказалось за отделение Словении от Югославии.

Десятидневная война в Словении началась 27 июня 1991 года. В этот день в небе над Любляной из ПЗРК был сбит югославский вертолет Ми-8. В тот же день югославские десантники установили контроль за аэропортом Брник. Выступившая из хорватского Вараждина колонна 32-й механизированной бригады Югославской армии была блокирована баррикадой из тракторов на мосту через реку Драва в районе Орможа.

Руководство Югославской армии сосредоточилось на укреплении внешней югославской границы, однако высланные армейские колонны натыкались на баррикады и засады сепаратистов. Несмотря на значительную военную мощь, моральный дух югославских бойцов был значительно подорван дезертирством военнослужащих словенской национальности, враждебностью местного населения и пацифистской пропагандой в СМИ.

В районе Нова-Горица 28 июля сепаратисты подбили три танка Т-55 и захватили еще три танка, при этом нападении четверо солдат Югославской армии было убито, а около сотни взято в плен. Отрезанные от внешнего мира, электричества и продовольствия гарнизоны югославских солдат сдавались. Однако даже сдача в плен не избавляла югославских солдат от расправы со стороны членов местных формирований.

Югославская авиация наносила удары по блокировавшим продвижение колонн баррикадам и позициям сепаратистов. Ожесточенная перестрелка велась 29 июня на пограничном пункте в Скофие, на итало-югославской границе. В результате боя, по данным словенской стороны, с обеих сторон погибло до 40 человек.

Группа из 16 офицеров и 400 солдат батальона пограничных войск в Дравограде капитулировали 30 июня. В этот же день сепаратисты захватили пограничный туннель Караванке, проходивший через Альпы в Австрию. В районе города Кршко попал в окружение 306-й полк Югославской народной армии.

Будущий президент Словении Милан Кучан 3 июля обратился с просьбой прекратить огонь, и в половине второго стрельба со стороны Югославской армии была прекращена под политическим давлением как правительства Югославии, так и ЕС. Боевые действия были прекращены 4 июля.

Брионское соглашение о прекращении войны в Словении было подписано 7 июля 1991 года. Президиум Югославии принял решение о полном выводе войск из Словении. Последние солдаты Югославии покинули республику 25-26 октября. Словения и Хорватия приостанавливали на три месяца вступление в силу деклараций независимости.

Ирландские добровольцы в Хорватии.

Посвящается всем клиническим идиотам среди ультраправых в России, поддерживающим коммунистический югославский режим и их израильских комрадов. Оригинальный текст написан 
ugunskrusts83

Дикие гуси" из Ирландии, движимые идеей католической солидарности, в 90-е годы 20 века воевали добровольцами в Хорватии против югославских войск и сербских парамилитарес. Подобно тому как их соотечественник помогали братьям по вере в Мексике и в Испании. Ниже статья об ирландцах в рядах хорватской армии и националистических формирований, таких как ХОС.

Отмечу только, среди ирландцев, воевавших в Хорватии были люди самых различных политических убеждений. Представленная вашему вниманию статья написана неонацистом и расистом, поэтому там содержатся характерные для той публики речевые обороты. Но на помощь Хорватии отправились помимо неонацистов также представители Ирландской Республиканской Армии, с левацкой в основном идеологией. Помнится, где-то в инете видел фото граффити ИРА в Вуковаре.

 И самый известный ирландский доброволец на Балканах Томас Кроули, дослужившийся до звания майора в хорватских вооружённых силах и погибший в 1995 году на минном поле, был в своё время членом ИРА.

 Могила Кроули в Сплите.

А теперь сама статья:

От редакции: представляем вашему вниманию перевод статьи, о таком малоизученном явлении в истории послевоенного нео-национал-социалистического движения как участие национал-социалистов со всего мира в войне на территориях бывшей Югославии в 1991-1995 г.г., написанной непосредственным участником тех событий родом из Ирландии.

В 1990 году бывшие югославские республики начали требовать свободу от коммунистического режима Белграда.
Югославия ввязывалась в ряд жестоких и кровавых гражданских войн, в конце которых на свет появились молодые европейский страны Хорватия, Словения, Босния-Герцеговина, Македония, «Республика Српска Краина» и республика Югославия (в которую входила Сербия и Черногория).



Новое правительство в Загребе претендовало на статус продолжателей дела героев из усташской милиции, которые во время второй мировой войны вступили в союз с немцами и стали членами союза держав оси. Множество хорватов и усташей присоединились к регулярной германской армии и хорватским дивизиям Ваффен-СС. И многие из них полегли на полях сражений возле Сталинграда или в ходе анти-партизанских операций в своей собственной стране.

К осени Хорватия уже находилась в состоянии войны с сербской армией, за спиной которой стояли советы; при этом эмбарго на оружие связывало Хорватиию по рукам и ногам. Однако Хорватия и её сыны поднялись за расу и нацию. Сербия же зависела от поставок оружия и людей из России и Румынии.

Хорватские националисты подготовились к приближающейся войне наилучшим образом, которым они только могли подготовиться в то время. Хорватская армия, «Hrvasti Vojska» или просто «HV» не были хорошо снабжены, организованы и впервые проходили военную подготовку. Оборона пала на плечи старых территориальных милицейских сил самообороны, некоторые из которых были экипированы оставшимся от югославской федеральной армии (ЮНА) оборудованием, в то время как остальные были вооружены только дробовиками или музейными раритетами 50-летней давности. Во многих случаях каждый человек, деревня, город и область были предоставлены только самим себе. Местные лидеры, обладавшие боевым опытом, были в состоянии неплохо отражать сербские атаки. В некоторых областях, задачей малочисленной местной полиции являлось попытка замедлить убийственное сербское продвижение и выиграть бесценное время для эвакуации хорватского гражданского населения. И когда эту землю отбивали у противника, то тела полицейских обнаруживали в ужасающем состоянии и искалеченными такими мерзкими способами, которые могли бы составить конкуренцию изуверствам еврея Лаврентии Берии из НКВД. Менее подготовленные пали жертвами того, что называют «этническими чистками». Точно также в отношении Ирландии ольстерские лоялисты и прикормленные ими шавки из Combat 18 проводили этническую чистку белых католиков.

Когда раздался зов, белые националисты и интернациональные добровольцы начали стекаться в пекло борьбы; ими руководили различные побуждения, но все они приходили на помощь Хорватии, когда самому её существованию угрожала опасность. Они приезжали практически из всех европейских стран, Северной Америки, Австралии и Канады. Некоторые к тому моменту уже обладали боевым опытом; некоторые политические солдаты и солдаты свободы прибывали туда вообще не имея опыта, обязанные изучить их ремесло непосредственно в бою. Поскольку иностранные добровольцы не были укомплектованы в одну объединённую интернациональную бригаду, трудно сказать, сколько именно их боролось на той войне, и диапазон колеблется от 200 до 2000. Не имеется никаких официальных данных по иностранцам, погибшим в той войне; несколько дюжин с сотней раненых, пожалуй, является самой консервативной оценкой.

Подавляющее большинство иностранцев, в течение этой войны сражавшихся за Хорватию на всех фронтах вступили в ряды «хорватских вооружённых сил» («Hrvatske Oruzane Snage») более известных как ХОС.

ХОС были крайне правой националистической группой, ведущей свою родословную от усташей. Они проявляли активность перед обретением независимости, проходя обучение в учебных лагерях для хорватских эмигрантов заграницей. Они носили чёрную форму со знаками отличия ХОС, украшенными лозунгом «К защите своего отечества – готовы!» («Za Dom Spremni!»). С деньгами от хорватских эмигрантов, долгое время проживающих в Австралии и Канаде, они были в состоянии к концу 1981 вооружить и экипировать ХОС предполагаемой численностью около 3000 человек, разделённых на подразделения, в которых они действовали в качестве «пожарных команд» призванных штурмовать области, чтобы отразить сербское нашествие, а затем отходить и ждать очередного критического положения.

Потери ХОС были высоки. Они являлись фанатичными ненавистниками сербов, и при попадании в плен их могла ожидать лишь медленная, жестокая и мучительная смерть от рук коммунистических четников. По слухам, Израиль направлял туда агентов Моссада, чтобы те допрашивали пленных членов ХОС.

К весне 1992 года хорвато-сербская война выжгла саму себя, и большинство бойцов-интернационалистов отправилось в составе ХОС в Боснию и Герцеговину. На протяжении сотен лет мусульмане вырезали хорватов и католиков, и для католической Хорватии настало время вернуть эти земли и изгнать мусульман.

В течение борьбы, сквозь огонь битв, почва под ногами переходила то к одной, то к другой стороне после кровавых лобовых атак и рукопашных схваток за каждый квадратный метр. При сербском нападении на осаждённый город Вуковар в Восточной Славонии, 1500 хорватских милиционеров и добровольцев ХОС сдерживали натиск 10 000 сербов в течение 87 дней. Город был стёрт с лица земли артиллерией ЮНА, а отважных защитников города морили городом после того, как многочисленные лобовые атаки не смогли сломить их.

Многие из немцев, сражавшихся на той жестокой хорвато-мусульманской войне, длившейся год, женились на местных хорватских девушках и остались в этой стране, передавая хорватам своё мировоззрение и идеи расовой чистоты.

По традиции, восходящей на сотни лет назад к «диким гусям» («wild geese» – ирландские «солдаты удачи», в различные времена покидающие Ирландию, чтобы заграницей продолжить борьбу против английской тирании – прим. переводчика), много сотен тысяч ирландских мужей сложили головы на полях сражений вдалеке от дома «во имя свободы». Ирландцы расслышали и эту далёкую барабанную дробь сражения, тут же взявшись за оружие ради свободной Хорватии. Как и в случае с другими национальностями, имена ирландских добровольцев, принимавших участие в войне, не установлены, но о многих печальных происшествиях известно из появлявшейся в газетах информации. Один юноша, раненый в бою, сказал своим родителям, что он поехал работать в Евро-Дисней в Париж, и только лежа на больничной койке он позвонил им и сообщил, что находится в Хорватии.

Другой заголовок гласил: «Боец в Хорватии потерял ноги». Пол Ахерн (23 года) из графства Корк, потерял обе ноги при разрыве мины на боснийской войне. Его отец сказал: «Он сожалеет лишь о хорватских людях, проходивших тогда мимо».

Ирландские газеты обнародовали сообщение 22-летнего жителя Дублина Айвана Фарины. Он потерял глаз при взрыве мины во время операции ХОС в занятой хорватами Боснии. Несколько недель он провёл в госпитале, находясь в коме, прежде чем семья забрала его в Дублин.

Тони Каскарино – псевдоним молодого ирландца, который сражался на многих кровавых полях сражений в Хорватии. Его дед был командиром ИРА и принимал участие в Пасхальном восстании 1916-ого и Ирландской войне за независимость, что и стало темой рукописей Тони «День перемирия» и «Память тысячелетия», на чьих страницах были описаны его подвиги. Сам он являлся членом элитной 1-ой «Тигриной» бригады и его подразделение включало в себя пять англичан, трёх ирландцев (остальные два ирландца являлись бывшими бойцами-парашютистами французского иностранного легиона, Тони же прослужил несколько лет в британской армии), по одному датчанину, французу и американцу. Тони не поддерживал тактику ИРА, но заявил: «Я чувствовал себя сочувствующим, я всегда чувствовал себя сочувствующим и я всегда верил в объединённые 32 графства светской Ирландии.» Он отличался в бою и заработал себе неподдельное уважение со стороны добровольцев своего соединения и хорватов, с которыми он вошёл в тесную связь из-за проявленного сострадания к их беде и личной храбрости.

Шэйн Мак-Кормик из Атлона, что в графстве Уэстмист, был ветераном французского иностранного легиона, вовлечённым в войну через своего друга-хорвата, который служил в легионе вместе с ним. Шэйн сражался в ХОС и оказал жестокое сопротивление сербскому вторжению в Восточную Хорватию зимой 1991 и 1992. Он был полон энтузиазма, занимаясь своей работой и убивая четников. Однажды, сидя в загребском ресторане и вглядываясь в окно, за которым шёл дождь, он дал интервью. Вот его слова: «Отличная погода для войны, когда дождь льёт как сейчас и ты получаешь цель - кучку четников, засевших в бункере, ты тяжёло подступаешь к нему с гранатой и штыком, и в этот момент всё вокруг разлетается на части.»

Эти мужчины – не единственные ирландцы, которые были вовлечены в бойню на территории бывшей Югославии. Помните всех ирландских добровольцев, кто так или иначе боролся и умер ради свободы Хорватии!
«Я всегда знал об удивительных параллелях между ирландской войной за независимость (1918-1922), я знал причины, из-за которых я воевал, и ощущал, что они были нечто большее, что вообще привело меня туда. Хорватия была на 90% католической и никогда не желала находиться в составе Федерации, в которой доминировали сербы. Она подчинялась силой, которой угрожал ей инородный сосед с чужим языком, религией и культурой, который управлял террором и подавлял волю народа, объявившего независимость. В Хорватии были и этнические общины сербов, проживающих в анклавах и отказывающихся интегрироваться в местное население, признавать независимое правительство. Они обладали своими полувоенными формированиями – печально известными экстремистами-«четниками» и ещё целым рядом откровенно преступных банд типа «Тигров Аркана», который помимо прочего имел связи с определёнными лоялистскими кругами в Ольстере. Они располагали полной поддержкой регулярной федеральной армии и оторвали для себя треть страны – область Краину, которую многие называли «хорватским Ольстером».

Они стремились уничтожить исторические, культурные и духовные корни Хорватии, разрушить её древние города и религиозные святыни. Я просто наблюдал примеры истории, повторяющейся раз за разом, когда география и политические знамёна менялись, но движущие силы были поразительно схожими.»

Про сербско-русское братство

Взято из этого блога, цитаты приведены из Сербского дневника "русского добровольца" – «Волки белые»

Несколько абзацев из книги, о мыльном пузыре под названием «сербско-русское братство»:

 

 

…К опыту русских (то ли «добровольцев», то ли «авантюристов», то ли «наемников») здешнее сербское командование часто относилось пренебрежительно, во многом — из-за странной местной логики. Когда военные вопросы зачем-то смешиваются с политикой и историей, тогда начинают вспоминать выигранные сербами битвы в балканских войнах и в мировой войне, забывая, правда, проигранную семидневную июньскую войну 1941 года.

 

Вспоминались партизанские походы Тито, и, наконец, якобы проигранный Советским Союзом Афганистан, и предательское поведение России ныне, хотя ничего это к выполнению конкретных боевых заданий отношения не имело. Так что в такой обстановке ничего предлагать не хотелось, а зря «лить воду» смысла не было…

 

…Общая политика в сербском обществе задавалась так, что наверх выбивались полуграмотные люди, говорящие часто, причем открыто, абсурдные вещи. Все это можно было терпеть, если бы это не повторялось с попугайской настойчивостью. Особенно раздражали словоизлияния о неблагодарности России по отношению к сербам, словно именно ради нее сербы ввязывались в многочисленные войны. Как будто не сербы из Боснии и Герцеговины в Первой мировой войне оказывались в составе австро-венгерской армии, как на фронте против России, так и против Сербии, тоже, якобы, предавшую сейчас Республику Сербскую.

 

История — дело сложное, и не стоит по политике верхов судить обо всем народе, но как раз такие взгляды доминировали в местном обществе. В конце концов, это было не нашей проблемой, и ущерб испытывали в первую очередь сами сербы. Попав в здешний хаос, мы себя чувствовали инородным телом на этой странной войне… 

 

…Когда официально был создан воеводой интервентный взвод, и были поделены четнические чины, то многим из нас не понравилось, что мы даже не были приглашены на этот «праздник жизни», хотя на эмблеме взвода писалось «Саша Рус» (Саша Шкрабов). Между тем Саша прославился «акциями», в которых он воевал вместе с русскими, и хотя бы поблагодарить его бывших соратников вполне было можно. Я же с удивлением узнал, что Йово говорил местным: мол, зачем «мы должны идти на “положаи”, когда есть русские». Многие местные сербы его в этом полностью поддержали…

 

…Многое стало ясно с самого начала, когда на остановке наших грузовиков в сербской Вогощи, на местном базаре, они отобрали у местных сербских женщин носки и алкогольные напитки. Когда женщины стали кричать, что их мужья находятся в сербском войске, то наши бравые четники в ответ крикнули «посмотрити руссов, они пришли воевать, преодолев тысячи километров». Правда, потом наши «братья» о «руссах» забыли. Первая кровь, пролитая в этой акции, была овечья, поскольку не успели мы выгрузиться из грузовиков, как наш старый знакомый четник, «Мырга», уже волок зарезанную овцу, захваченную у местных сербов. Нас снова не пригласили на обед будущих победителей, но мы не пожалели, так как были сыты нашими соратниками по горло и, чтобы их не видеть, разместились на окраине села Криуваевичи… 

 

…Пусть Леша являлся «посторонним» в этой войне, как любой другой человек в его положении, он уже даже на подсознательном уровне проникся определенной ответственностью за ход войны. Подобный энтузиазм не был ошибкой: он придавал войне новый смысл. Однако в случае с Лешей этот энтузиазм был сломлен в немалой степени местным шовинизмом: когда Леша сделал несколько замечаний молодым солдатам из «Младо войско», те вместо того, чтобы принять все к сведению, побежали жаловаться воеводе. В итоге воевода вступил в конфликт с Алекеем — и лишился не только хорошего бойца, но и специалиста. Леша тогда был разочарован, но от участия в войне не отказался, хотя по логике следовало бы уехать домой. Задержало его только существование русской группы «Белых волков»…

 

…Конечно, война идеальной быть не может. Другое дело, что необходимо снизить количество отрицательных примеров, разобравшись в причинах неудач. Только в книжках о войне в войсках существует полный порядок, на самом деле довольно сложно установить порядок в среде вооруженных людей на гражданской войне: здесь необходимы авторитет, знание психологии. Сержан, выросший в Боснии, никак не мог понять русских, принадлежавших к обществу, очень отличному от местного, и слова о сербско-русском единстве в данном случае звучат довольно глупо. В конечном итоге, отряд «Белые волки» в тылу разделялся по кружкам по интересам. Очевидно, что подходит сербу, не подходит русскому — и наоборот. Легкость установления дружеских отношений была крайне обманчива, а в силу традиционной клановости на данной почве не раз возникали бытовые конфликты…

 

…Уйдя с этого поста, он ( Сержан Канежевич – командир Белых волков) вступил в конфликт с этой самой верхушкой, и был поставлен заместителем начальника ЦСБ [Центр службы безбедности — примеч. ред. ] Сербского Сараево. На данном посту он поддержал отколовшееся от главной фракции СДС крыло Биляны Плавшич, преобразовавшееся в отдельную партию СНС («Српски народни савез» — Сербский народный союз), и вступил в борьбу с местной мафией. Однако время было уже иное, добровольцев не было, а от «Белых волков» в Пале осталась небольшая группа местных сербов, иные из них порвали всякие отношения с Сержаном. Те, кто в верхах были на стороне Сержана, тоже быстро отказались от него. В результате, 7 августа 1998 года, ночью, Сержан был убит возле своего подъезда на глазах у жены и двоих сыновей. Местное палянское общество, превозносившее «Белых волков» во время войны, в своем большинстве встало на сторону противников Сержана из старого СДС, якобы, по патриотическим соображениям. Семеро сотрудников специальной милиции, арестованные по обвинению в убийстве Сержана, позднее были освобождены судом в Сербском Сараево при прямой поддержке комиссара ООН по правам человека Элизабет Рен и представителей международной полицейской миссии IPTF. Местная газета «Сырпско Ослободженье», занимавшаяся пропагандой в пользу СДС, сразу после убийства Сержана разразилось статьей некоего Н. Марича (от 11. 08. 1998 г.), в которой, опираясь «на источники в МВД», было указано, что причина смерти Кнежевич лежит в «14 русских наемниках», размещенных им в его родном селе, Твердимичи, для уголовных разборок. Это было очевидным бредом, так как от русских добровольцев, «Белых волков» на Яхорине, остался один «Боцман», правда, появившийся после убийства Сержана, перед его домом, в полном военном снаряжении и с оружием. Вообще, русские добровольцы, впрочем, как и другие добровольцы, почти полностью уехали, поскольку в местной среде шансы на успех были равны нулю. В местные дела, как правило, посторонние не допускались, особенно, если дело касалось денег и политики. Да и вряд ли в маленьком селе можно было найти жилплощадь для такой «оравы головорезов». Подобную чушь могли напечатать люди, полностью лишенные принципов, чего здесь хватало в изобилии. Это позволяет сделать вывод, что эта среда, вовремя получив отряд «Белые волки», получила больше, нежели заслуживала, а наличие «Белых волков» лишь мешало их действиям…

Словения отметила день независимости от сербских оккупантов

14 Июня 2019

Вскоре в Словении отмечается День государственности, и политическая партия Словенская демократическая партия (СДС) под председательством бывшего премьер-министра Янеза Янши решила прислать словенцам свои рекламные щиты, чтобы поздравить фестиваль. в котором сербский солдат с поднятыми руками в знак капитуляции.

 

Сербский оккупант  из Югославской армии Белграда с поднятыми вверх руками

Распад СФР Югославии и начало войны, унесшей сотни тысяч жизней, начались с референдума о независимости 23 декабря 1990 года в Словении. По результатам голосования,  95 процентов словенцев решили проголосовать за независимость. Эти результаты были признаны конституционной хартией о суверенитете и независимости Республики Словения 25 июня 1991 года и, следовательно, означали одностороннюю независимость Словении.

Два дня спустя подразделения ЮНА, контролируемой Белградом, решили не допустить распада СФР Югославии, и 27 июня 1991 года произошел конфликт между силами ЮНА и недавно образованной территорией Словении. во главе с Янез Яншей и Игорем Бачваром. Конфликт, который длился около десяти дней, привел к гибели более 60 человек и более 300 раненым и, в конечном итоге, к выводу армии.

С разницей в несколько месяцев хорваты сделали аналогичный ход. Раскол Федерации и официальная декларация Социалистической Республики Хорватии парламентом 19 мая 1991 года на референдуме с 94,7 процента голосов были приняты 8 октября того же года.

Распад сербской "Югославии" был не результатом вашингтонских козней против "балканских русских" как любят утверждать сербофилы, это было закономерным итогом курса славянских народов на независимость от сербских оккупантов.

Сербофилия в российском обществе – объективная реальность или проплаченный миф?

 Русскоязычный сегмент интернета переполнен сербофильскими сайтами и пабликами, где утверждение «сербы – единокровные и единоверные славянские братья» выполняет роль религиозного догмата, утверждается об общей исторической судьбе сербов и русских (шире – всех славян) Так ли это?

Российская Империя много лет вела войны на Балканах, провозглашая официальной целью «освобождение православных славян», при этом на протяжении столетий собственное православное население находилось в крепостном рабстве, жестокости которого часто превосходили турецкие на Балканах. Вряд ли русских сильно интересовали дела сербов из-за конфессионального фактора, так как Православие (пережив «реформы» «первого большевика» – Петра I) было поставлено на службу государству, (в основе функционирования которого были положены отнюдь не христианские цели и ценности), что закономерно привело к охлаждению к вере у большинства народа.

Российские участники Балканских войн в своих воспоминаниях часто свидетельствуют о том, что сербам были нужны только русские военная сила, деньги и покровительство, свои же дела они предпочитали устраивать без оглядки на «матушку-Россию».
Генерал Брусилов в 1917 г., будучи верховным главнокомандующим, провел опрос солдат на фронте, почему, по их мнению, началась Мировая Война. Ответом большинства был «не знаю», единицы ответили, что из-за того, что убили какого-то «эрц, херц, перц», о защите единоверной Сербии никто не вспоминал.
Ленин положительно отозвался о сербах в контексте убийства в 1903 году группой офицеров-заговорщиков королевской четы Обреновичей (подобное вскоре «смогли повторить» российские большевики). Королевская Югославия под властью сербской династии Карагеоргиевичей – политический и военный противник СССР, который, в свою очередь, называет сербскую власть «монархо-фашистской» и официально признает право на независимость покоренных ей народов – хорватов, словенцев и македонцев. СССР посещают хорватский политический лидер Степан Радич и писатель Мирослав Крлежа.

Вступление Югославии во Вторую Мировую войну уже в 90-е было овеяно мифом о том, что апрельский переворот 1941 г. и ответная военная акция Рейха были вызваны нежеланием сербов быть на стороне противников России, что уже смешно, т.к. СССР в тот период сам выступал союзником Рейха, и переворот был осуществлен сербскими сторонниками Британии.

До самого окончания существования СССР о русско-сербском «братстве» никто не вспоминал. Начавшийся в 1991 г. сербско-хорватский конфликт в СМИ СССР освещался с нейтральных позиций, при этом часто делался акцент на сербское великодержавие (чего невозможно было не заметить не предвзятым взглядом). Президент СССР М.С. Горбачев даже организовал в Москве примирительную встречу президентов Сербии и Хорватии 15.10.1991 г.

Исключительно просербская позиция в освещении конфликта для граждан бывшего СССР связана с писателем Эдуардом Лимоновым (Савенко). Являясь корреспондентом левых французских СМИ, он в 1991 г. посещает районы боевых действий (с аккредитацией от ЮНА, охраной из сербских военных формирований и подарками от них в виде оружия). Излишне говорить, в пользу какой из сторон Лимоновым интерпретировались события. Сам писатель, долгое время проживающий на Западе, и являясь по своему менталитету уже «западным» человеком, откровенно признавался, что его писательский и журналистский труд – средство заработка. В Сербии французского гражданина Савенко ждал успех – во властных кругах он мог выступать как представитель России и сочувствующий коммунистическим идеям (что пользовалось спросом в среде югокоммунистов) и одновременно как западный журналист (что привлекало облеченных властью людей, позиционировавших себя как антикоммунисты (Желько Ражнатович «Аркан»). Лимонов пишет статьи для белградской «Борбы» и европейских изданий. Материал оказывается неожиданно востребованным в России – коммунисты проводят прямые параллели «развала» Югославии и СССР (забыв, что они долгие годы были противниками), националисты вспоминают о «православном братстве». Статьи Лимонова в «Советской России» о войнах в Хорватии и Боснии в начале 90-х становятся популярными в среде сильной тогда в РФ «национал-патриотической» оппозиции и изложенные в них «факты» считаются истиной в последней инстанции. Схожим образом как в Сербии, Лимонов пробует работать и в конфликтных регионах на территории бывшего СССР – Приднестровье, Абхазии, но тамошние «гонорары» не превысили сербские, и в конце 1992 г. он уезжает в Республику Сербская Краина (сепаратистское образование на территории Хорватии), при этом он приписывается в состав подразделения Сербского Войска Краины. В РФ Лимонов часто считается эпатажным фриком, но его деятельность в просербской пропаганде была очень эффективна – тиражи статей и книг Лимонова в тысячи раз превышают, например, тиражи статей Гарри Каспарова, пытавшегося донести правду о событиях в Хорватии.
Перебор у Лимонова вышел с его известной статьей «Лимонка в хорватов», ссылаться на которую стало дурным тоном даже у самых завзятых сербофилов.

На Западе Лимоновым также были добросовестно отработаны сербские деньги – во Франции в 1996 году приличным тиражом под его редакцией выходит сборник «Вместе с Сербами» в котором отметились известные персоны французского андеграунда. Доля его участия имеется и в метаморфозе правого движения «Национальный Фронт» - от поддержки хорватской борьбы за Независимость и книги Ле Пэна «Распятая Хорватия» до просербской позиции в Боснии и Косово.

Подобный персонаж масштабом поменьше – Ярослав Ястребов. Возник ниоткуда, осенью 1991 года объявляет «голодовку» в поддержку Югославии. На трезвый взгляд ситуация странная – на кого пытался он воздействовать своей «голодовкой»? Если на руководство тогда еще существовавшего СССР – то, во-первых, СССР не предпринимал враждебных Югославии действий, а наоборот проявлял мирные инициативы, во-вторых, об эффективности голодовок в СССР свидетельствуют голодные смерти диссидентов. Тем не менее Ястребов был замечен в Сербии и едет туда по приглашению (и за деньги) партии Вука Драшковича. То, что персонаж не попал в психбольницу и смог выехать за пределы Союза говорит о его связи с «компетентными товарищами». В Сербии заводит знакомства с ближним кругом Драшковича, который состоял из «Важдовачской» группировки – одной из крупнейших в Европе банд. Ястребов становится одним из первых вербовщиков добровольцев из бывшего Союза на сербскую сторону. Для этого он и ему подобные вращаются в националистических кругах, распространяя просербскую пропаганду о необходимости защиты «православных братьев». Создается следующая схема – вербовщик получает деньги за доставку бойцов к линии фронта, а в дальнейшем военное жалованье они получают, как правило, от административной единицы (общины), в таком же размере, как и сербские бойцы аналогичной специализации. То есть, вербовщик забирает все деньги от сербов себе, гуляет в ресторанах Белграда или Пале и едет домой. Первые русские на сербской стороне появились только в Боснии, информация о русских на стороне сербов в Хорватии https://v-rodyonov.livejournal.com/25535.html - недостоверна и взята из художественной книги А. Проханова «Красно-коричневые». Русские (из Белой Эмиграции) в Хорватии воевали за хорватов – вот такой неприятный для сербофилов факт. Первые русские добровольцы в Боснии подбирались как правило либо из людей с военным опытом, либо из идейных и хорошо себя зарекомендовали в реальных боях. К вербовочному «бизнесу» подключается все больше мутных персонажей, вокруг реально воевавших людей появляется все больше «ряженых», распространяющих мифы сербской пропаганды.

Сербская пропаганда звучит в России 90-х и на официальном уровне. Глава Комитета по международным делам Верховного Совета Евгений Аршакович Амбарцумов в 1993 году озвучивает сербские миллионные цифры «жертв» «усташского геноцида». Мотив его действий вполне понятен – между Сербией и карабахским движением установлены союзнические отношения. С развитием сотрудничества в нефтегазовой сфере, просерсбкая позиция в РФ становится официальной. Убийство в 1991 г. российских журналистов сербскими боевиками замалчивается на всех уровнях.

В Белград и Республику Сербскую ездят многочисленные делегации, которым оказывается теплый прием. В это время и «всходит звезда» доктора исторических наук Е.Ю. Гуськовой, которая заводит знакомства с военными и политическими верхами Сербии и РС. Односторонняя просербская позиция Гуськовой, с источниками ведущими «в никуда» и поныне кочует из одних русскоязычных трудов в другие.
Таким образом, выводы о том, естественна ли сербофилия, либо это результат оплаченной работы вполне определенных персон, каждый пусть сделает сам.

Лимонов в сербском окружении

 

Лимонов и военный преступник Радован Караджич

 

Лимонов и Аркан

Ярослав Ястребов с сербским криминальным авторитетом - братом авторитета "Белого" (который был убит в "БМВ")

 

Ярослав Ястребов - вербовщик русских на бессмысленную для них войну. (Сейчас, естественно, за "новороссию")

Источник:  Вконтакте

Сербы воевали на стороне Хорватов против т.н. Сербской Краины

Посвящается памяти всех сербов, погибших за независимость Хорватии, сколько бы их ни было. 
Следующие  балканские  публикации утверждают, что примерно от 10000 до 20000 сербов воевали на стороне  Хорватии  против сербской ДНР/ЛНР ака "Сербская Краина" в 1990е годы.

Сербы тоже защищали Хорватию
Автор:
Davor Butković

Дата публикации: 06.11.2010  08:00

Десять тысяч сербов, по имеющимся данным, и 20 тысяч, по неофициальным данным с 1991 по 1995 год, участвовали в защите Республики Хорватии. Даже в самые трудные моменты войны принцип государственной солидарности преобладал над их этнической принадлежностью.

 В начале 1990-х я встретил парня из Горни Буковаца, чей отец занимал относительно высокие должности в югославской государственной службе безопасности. Этот человек был этническим сербом, который, однако, говорил на кайкавском диалекте, как все  выросшие в восточном Загребе.

Когда разразилась война, подобные кайкавские сербы вступили добровольцами в  подразделения МВД. Позже он оказался в специальных подразделениях, участвовал в знаменитой битве Франкопана, где, если я хорошо помню, командовал генерал Анте Розо.

Война моего друга, серба из Горни Буковаца, была просто безупречной.

Где-то в конце 1990-х годов тридцатилетний водитель Лесковаца, водитель, работал в Europapress Holding. Этот серб пришел в Хорватию в 1989 или 1990 году, будучи лидером JNA, он покинул невоенную школу югославской армии.

Когда началась война, он не пошел воевать на сербской стороне, но решил сразиться за Хорватию. Я спросил его, почему он сделал то, что все, в том числе его родители, считались чрезвычайно необычным. Я получил очень конкретный ответ: «Война нашла меня в Хорватии, где я хорошо работал, где я влюбился и женился. Это нормально, что я, как профессиональный солдат, сражался за свою страну, за страну, в которой я решил жить ».

Третий пример: старший офицер югославского флота, чистый серб, который провел большую часть своей жизни в Хорватии по характеру своей работы, направил заявление осенью 1991 года генералу Тусу, желая принять участие в защите Республики Хорватии. Хотя он был высокопрофессиональным офицером, который мог очень хорошо помочь хорватской армии, Тус не дал ему форму и звание. Генерал Тус, первый начальник Главного штаба Главного штаба, очень умный человек, поэтому сербского морского офицера, что настроения в штаб-квартире ВМС Хорватии были очень националистическими, и может случиться, что командир батальона (командир линкора) были отправлен куда-нибудь в пехоту в окопы в Славонии, где никто не мог гарантировать его физическую безопасность из-за его фамилии.

Таким образом, хорватская армия осталась без высшего профессионала, что, конечно, не является одиночным примером. Этот генерал Тус был прав, свидетельствует о случае депутата СДП Санджи Ранко Остожич, который был военным полицейским во время войны.

Ранко Остоич - хорват, но некоторые из его сослуживцев, благодаря его имени и фамилии, пришли к выводу, что он серб. Г-н Остоич, бывший полицейский директор, однажды сказал мне, что ребята из его подразделения думают, следует ли его ликвидировать из-за его предполагаемой «неправильной» национальности.
Вопрос об участии сербов в Отечественной войне на стороне Хорватии является одной из самых чувствительных и чрезвычайно важных тем за последние два десятилетия.

Некоторые примеры, как я описал, не обязательно должны быть типичными, но они сами по себе символичны. Статистика, однако, является гораздо более важным показателем реального состояния дел. 

Прежде чем писать эту статью, мы попытались выяснить из Министерства обороны Хорватии, сколько сербов участвовало в войне, с 1991 по 1995 год. Министерство сообщило нам, что нет точных данных об этом, потому что во время мобилизации никто не спрашивал о гражданстве. Однако этот ответ неверен, потому что министерство использовало мобилизационные списки бывшей Югославской армии, которая вместе с VES (VES была аббревиатурой для военной специальности: например, снайпер, инженер и т. Д.) обязательно включала гражданство.  Изучая различные другие хорватские источники, я нашел информацию о девяти тысячах сербов, которые откликнулись на призыв мобилизации в период с 1991 по 1995 год.

Таким образом, за этот период было мобилизовано 360 000 человек. Из этих 360 тысяч девять тысяч были сербами. Это кажется немного, потому что в Хорватии, согласно переписи 1990 года, проживало более полумиллиона сербов. Однако, учитывая тот факт, что треть Хорватии, где сербы были в большинстве, оказалась под оккупацией, число девяти тысяч сербов, активных защитников, относится исключительно к свободным частям Хорватии, где сербы фактически представляют собой этническое меньшинство.
Короче говоря, это было около девяти тысяч из 200 или 250 тысяч сербов, а не девять тысяч из более чем полумиллиона сербов. Некоторые исследователи считают, что число сербов, которые защищали Хорватию, было значительно выше девяти тысяч, поскольку многие из них с 1991 по 1995 год (но не позднее) не объявляли себя официально сербами или по обычным причинам (что у них не было бы проблем в повседневной жизни), либо по идеологическим соображениям (они презирали завоевательную политику Милошевича).

По словам некоторых наших собеседников из тогдашнего военного руководства, Хорватию защитило до двадцати тысяч сербов. Руководство хорватского государства  прекрасно осознавало важность сербского элемента в Отечественной войне. Поэтому даже Гойко Сусак, последний руководитель ястребов HDZ, на телешоу в конце осени 1991 года с гордостью отметил, что защита Вуковара была заказана сербом, полковником Милой Дедаковичем.


Шушак, который был прирожденным любителем в большинстве сделок, с которыми он имел дело, явно не знал, что Дедакович был хорватом. Но действительно важно отметить здесь, что Туджман и Сусак хотели объявить, что хорватская армия в Вуковаре командовала сербом.

Источник: I Srbi su branili Hrvatsku - Jutarnji List

В защите  Хорватии принимало участие 18 000 сербов.
Д-р Анте Назор, директор хорватского центра мемориальной документации Отечественной войны, упоминает, что в защите Хорватии участвовало не менее 9.000 тысяч сербов. По крайней мере, многие из откликнулись на призывы мобилизации в период между 1991 и 1995 годами».

По неофициальным данным, с 1991 по 1995 год, по меньшей мере, 9 000 сербов участвовали в защите Республики Хорватии, сообщил источник от Министерства обороны Хорватии три года назад.

«Точных данных нет, но с отклонениями в 10 процентов вы можете свободно утверждать, что у среди защитников есть по крайней мере 18 000 сербов», - сказал он нам на праздновании операции "Шторм" в 2015 году представитель министерства обороны.

 Источник: PORUKA ZA PUPOVCA: U obrani Hrvatske sudjelovalo je najmanje 18. 000 Srba

Вранчич: Я сам серб, и я сражался в хорватской армии

«Мне было 23 года, и в 1991 году я поступил в 112-ю бригаду в качестве добровольца.« Все мы из Польицы были добровольцами, я пошел на все поле битвы, и я был на войне до конца », - сказал житель Польицы, который попросил редакцию сохранить его анонимность"

Источник: Odgovor Vrančiću: Srbin sam i borio sam se u Hrvatskoj vojsci (Серб, что сражался в  Хорватских войсках)> Slobodna Dalmacija

__________________

Читайте также:  Сербы в руководстве движения усташей
По-видимому, сербско-коммунистическая пропаганда и её безмозглые последователи в СНГ предпочитают  игнорировать эти факты и верить в слепую ненависть хорватов к сербам.

Зверства сербских партизан против венгров. Ледяные недели.

 Оригинал венгерской статьи.

В то время как немцы и венгры казнили сербских партизан в соответствии с международными военным законодательством, заманивавших их в засаду и атаковавших венгерских и немецких солдат с чердаков, сами сербские партизаны решили не иметь дело с длинными процедурами, когда казнили людей в 10 раз больше.

Пытки, убийства и резня.


Их жертвы были связаны проволокой на десять-двадцать раз. Венгры были выстроены перед общей могилой, вырытой заранее. Затем их убивали автоматическим оружием или пулеметом со спины. Это было более легкое решение проблемы, так как венгры - со смертельной раной - должны просто упасть в свою могилу. После этого нужно было только покрыть их почвой.

 Кажется, что у сербов было много проводов. Они экономили свои боеприпасы. 15-20 венгерских мужчины были связывались вместе. Они были связаны вокруг стога сена, последние два человека на правой и левой сторонах линии были крепко связаны проволокой. Когда кольцо было зафиксировано, соломенный стог поджигался. Связанные мужчины мешали друг другу в побеге. Все они были сожжены. Там, где у них было достаточно времени, сербские коммунистические партизаны лишали своих венгерских жертв от всех своих двадцати пальцев ногтями клешнями. Их жажда мести удовлетворялась, если они предварительно  нагревали клешни в ближайшей кузнеце. Бывали случаи, когда в кузницах сербские садисты подгоняли раскаленные подковы к голый ступням венгров. Не каждый серб мог переносить увиденные ужасы. Некоторые испытывали сильную рвоту во время принудительного исполнения подобных приказов.

"Ледяные недели" - так называлась месть титовских партизан, когда они жестоко убили 40 000 хорватских мирных жителей в 1944/1945 годах.

Женщины-партизански принимали участие в этих зверствах в большом количестве. Венгерских римско-католических священников и монахов, которые попали в их руки, ждала ужасная участь! В большинстве случаев они раздевались. Сначала из кожи их спины вырезали крестообразный ремешок. Ради более жестоких пыток партизанки издевались над половыми органами священников. В основном их яички были раздираемы щипцами. В этих партизанских отрядах женщины любили пытать жертв, вставая  на этих голых католических преподобных, раздавливая их чресла.

"Искусство казни"

В одной из деревень, в Бездане, был устроен обыск у венгерских мужчин, ехавших на спортивную площадку, на предмет наличия оружия. В кармане мальчика, которому было 11 лет, была найдена пустая гильза от патрона. «Виновный» мальчик был закопан почти по пояс в землю. К его ноге ниже бедра была прикреплена мина. Затем они выстрелили в мину, привязанную к ноге ребенка, она сдетонировала и  оторвала ему конечности.

Лесопилки также давали возможность использовать новые методы убийств венгров. Руки и ноги были разрезались машинной пилой, а замученные венгры умирали как мученики с сильной и долгой болью! Случилось так, что целая семья венгерского владельца лесопильного завода была привязана к пильному лезвию, и члены семьи были разорваны на две части с помощью пильной машины.

Насаживание на кол (palo inponere) использовалось не только в Римской империи, но также применялось в уголовной практике до 17-го века. Это было введено снова в геноциде венгров сербскими партизанами в Вайдашагу и Башке, под защитой Советской Армии. Чтобы ясно видеть бесчеловечную и зверскую месть, давайте изучим метод наказания, используемый сербскими партизанами: кора дубинки длиной 3 метра была удалена. Если бы было достаточно времени, то острый железный наконечник фиксировался кузнецами на конце кола. Голая наконечник смачивался жирным маслом. В дополнение к колу, выкапывалась яма, в который он устанавливался. Приготавливались так же короткие  дубинки. 

Венгр, которого собирались казнить, ставили в наклонное положение. На обеих его лодыжках была натянута тугая петля веревки, и два партизана растягивали его ноги в двух направлениях. Палач установил кончик уложенного железом пакета в задний проход жертвы, затем он брал колку и с помощью ударов насаживал тело жертвы все сильнее на кол. Первоначальный крик венгры превращался в хрипение, когда кол достигал уровня лопаток. В это время палач направил колку немного вправо, чтобы наконечник вышел из тела несчастного человека, разрывающего кожу на воротниковой кости. В этот момент кол устанавливался в  яму. Это был торжество толпы сербских зрителей, наслаждавшихся казнью, когда жалкий пронзенный колом человек часами умирал, и отчаянные избиения его сердца были замечены на его груди, а земляная земля окрашивалась кровью, вытекающую из его тела. 

Согласно свидетельствам, Ференц Сомбатхели, начальник штаба венгерской королевской армии был казнен именно таким образом, будучил доставлен югославскому коммунистическому правительству под давлением коммунистов. Доставил его Золтана Тильди, бывший священник, который был премьер-министром, сотрудничавшим с коммунистами из Партия мелких владельцев и которого венгерский народ называл «убийцей в плаще». 

"Холодные дни" Согласно утверждениям венгров, количество сербских жертв, казненных Венгерскими силами и ультра-националистскими фашистскими отрядами, исчислялось на уровне примерно 300 человек. Среди них были сербские коммунисты, националисты и евреи. Некоторые из этих венгерских националистов былии впоследствии "наказаны" (т.е. казнены) сербами. Эти события в народе получили названия "Холодные дни". "Холодные дни", впоследствии слились в "Ледяные недели".... длившиеся значительно дольше..

Что случилось в Вуковаре в 1991 году?

Вуковар - трагедия  Хорватов

Когда при поддержке большинства сербов, проживавших в Югославии, Милошевич начал войну за "Великую Сербию" и таким образом помешал мирному разобщению народов, образовавших Югославию, хорватский город Вуковар оказался на первой линии нападения сербов.

 Во время осады, которая длилась с 28 июля по 18 ноября 1991 года, город защищали 700-800 членов хорватской Национальной гвардии и примерно 1000 добровольцев против 40 000 - 60 000 хорошо вооруженных нападавших сербов. Во время осады ежедневно на город обрушивалось около 5 000 снарядов. После того, как 90% его зданий были полностью разрушены, город попал в руки нападавших, состоявших из «четников», добровольцев Шешеля и Аркана, членов местных сербских военизированных формирований и регулярных солдат югославской армии. Когда нападавшие вошли в город, на глазах у международных наблюдателей, они начали оргию массовых убийств гражданского населения, изнасилований, депортации и убийствах больных и раненых, найденных в больнице Вуковара. Победители организовали концентрационные лагеря, самые известные из которых располагались на местной возвышенности под названием "Овчара", и в лагере недалеко от рынка Велепромет, где гражданские лица, мужчины, женщины и дети подвергались пыткам, убийствам и сексуальным надругательствам. После падения Вуковара из этой области было изгнано около 22 000 хорватов, и около 620 из них пропали без вести. В 1998 году 938 тел жертв были эксгумированы на кладбище Вуковара, который является самым большим массовым захоронением в Европе после окончания Второй мировой войны.  Академик Йосип Юрчевич выделяет пять категорий лагерей: лагеря для военнопленных, лагеря для гражданского населения, рабочие лагеря, частные лагеря (то есть в частных лагерях для частных лиц или отдельных лиц) и лагеря для массовых изнасилований. Эти последние лагеря были созданы сербскими властями в Боснии и Герцеговине исключительно для женщин-заключенных несербской национальности. Когда изнасилованные женщины достигали стадии беременности, в которой аборт был опасен для жизни матери, жертвы освобождались из лагеря. Лагеря для систематического массового изнасилования были частью плана этнических чисток для создания Великой Сербии. В этих лагерях искали и находили сексуальное удовлетворение даже некоторые из международных миротворцев.

Педик Лимонов, по его словам, стал первым иностранным журналистом, посетившим Вуковар

Двумя наиболее известными лагерями, созданными сербскими завоевателями Вуковара, были уже упоминавшиеся на Овчаре и возле рынка Велепромет. Через лагерь на Овчаре прошло от 3 000 до 4 000 заключенных, он был основан в октябре 1991 года. В этом концентрационном лагере, согласно имеющейся статистике, было убито около 255 заключенных и около 800 исчезло, большинство из них больные и раненые из Вуковарской больницы. Большинство из тех, кого увезли на допрос, так и не вернулись.  Лагерь на Овчаре был закрыт около Рождества 1991 года, а оставшиеся в живых заключенные были переведены в сербский город Шриёмска-Митровица или в сербские концентрационные лагеря в Стажичево, Бегейчи и других местах. На Овчаре осталась массовая могила с остатками 200 убитых. В лагере Велепромета было зарегистрировано 20 случаев сексуального надругательства в последнюю неделю ноября 1991 года. Этот лагерь был большим сборным центром для тысяч гражданских лиц, арестованных в течение нескольких дней после падения Вуковара. Лагерем управляли сербская армия и «четники», а ее обитателями были хорватские мирные жители. Мужчин-заключенных избивали на половым органам и кастрировали, и в одном из задокументированных случаев сербские солдаты вырезали половой орган хорватского заключенного-мужчины. Женщин в лагере насиловали, но есть сообщения о сексуальных преступлениях, совершенных даже за пределами лагеря. К примеру, в одном из случаев капитан сербской армии изнасиловал двух 14-летних девочек в присутствии их бабушки, после чего он убил всех троих. Лагерь Велепромет был введен в эксплуатацию с сентября 1991 года по март 1992 года, а его Командиром был Милован Цветичанин.
 
После этой очень короткой иллюстрации истории ужасов Вуковара дадим ей ее юридическую квалификацию. Мы спрашиваем здесь, совершили ли сербские нападавшие и завоеватели в Вуковаре преступление геноцида? Однако давайте сначала проясним понятие геноцида.

 Что такое геноцид?

 Согласно статье II Конвенции о геноциде 1948 года, преступление геноцида состоит из двух составных частей: психологической или моральной составляющей, т.е. конкретного намерения (mens rea) и материальной составляющей, то есть преступного деяния (actus reus). Психологическая составляющая заключается в намерении полностью или частично уничтожить национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Материальная составляющая состоит из одного или нескольких из следующих действий: a) убийство членов угнетаемой группы людей; b) нанесение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам группы; c) умышленное ухудшение групповых условий жизни, рассчитанное на полное или частичное физическое уничтожение, d) введение мер, направленных на предотвращение рождений внутри группы, и e) насильственное перемещение детей из этой группы в другую группу. 

Остановимся кратко на некоторых из этих условий. Серьезный телесный или душевный вред может быть вызван, среди прочего, принуждением жертвы к употреблению наркотиков или наркотиков, изнасилованием жертвы или подвержением его или ее к сексуальному насилию или любым другим насильственным и бесчеловечным действиям в отношении жертвы. Нарушитель должен совершить эти действия, по крайней мере, с одним из конкретных намерений, перечисленных выше.  

Геноцидный акт ухудшения условий жизни, рассчитанный на полное или частичное физическое уничтожение, включает в себя только намерения, но включает в себя план полного или частичного уничтожения национальной, этнической, религиозной или расовой группы как таковой. Ведь геноцид - организованное, заранее разработанное, а не стихийное преступление. Что касается мер, введенных для предотвращения родов внутри группы, следует отметить, что этот акт геноцида не включает в себя успехов в предотвращении родов. 

Меры, предпринимаемые для этого, включают не только кастрацию и стерилизацию, но также отделение мужчин от женщин, предотвращение их вступления в брак или рождения детей или принуждение женщин к выкидышу. Именно этот ментальный элемент конкретного намерения отличает этот акт геноцида от акта контроля над рождаемостью как социальной меры. Здесь есть еще один комментарий. В Конвенции о геноциде прямо не упоминается мотив геноцидного акта, а только его конкретное намерение. Однако мотив косвенно упоминается в статье II Конвенции словами «как таковой», что означает, что этот акт должен быть направлен на полное или частичное уничтожение определенной группы людей в силу их национальных, этнических, расовых или религиозных особенностей . Исполнитель преступления геноцида может не знать об этом общем мотиве, когда он совершает акт; он может совершить акт по целому ряду других мотивов, в том числе в целях незаконного обогащения. Давайте также добавим, что геноцид может быть осуществлен в военное время и в мирное время, как против иностранного, так и из внутреннего населения. Конвенция не обвиняет только акт геноцида, но и действия, которые могут сопутствовать ему, такие как сговор с целью совершения геноцида, прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида, попытки совершить геноцид и соучастие в геноциде

Являются ли преступления, совершенные в Вуковаре актами геноцида?

 Хотя в истории зафиксированы случаи целенаправленного насилия в отношении определенных групп населения (например, религиозных или политических диссидентов, американских или австралийских аборигенов) или массовой депортации и уничтожения населения во времена работорговли, все же геноцид как преднамеренное и систематическое уничтожение национальной, религиозной, этнической или расовой группы является относительно недавним явлением, обусловленным развитием научно-технического потенциала. 
 
 Возвращаясь теперь к зверствам, совершенным нападавшими в Вуковаре, мы можем сказать, что эти преступления несут все признаки геноцида. В подробном плане создания Великой Сербии, который был составлен задолго до того, как республики бывшей Югославии потребовали мирного разделения, была предвидена депортация несербского населения силой или иным образом. Уже в конце шестидесятых и в начале семидесятых годов прошлого века сербский этноцентрический экспансионизм хотел «очистить Славонию с помощью танка и Далмации с помощью иглы» (имеется в виду массовый импорт наркотиков).

 Независимо от мотивов отдельных лиц, совершивших эти преступления, те, кто планировал, заказывал и идеологически защищал эти преступления, имели четкое, рассчитанное и заранее сформированное намерение уничтожить несербское население в пограничных районах между Хорватией и Сербией в качестве шага на пути к созданию Великой Сербии. Поэтому они показали существенный элемент геноцида, mens rea. Что касается другого компонента геноцида - actus reus, то его присутствие в полной мере подтверждается массовыми убийствами, депортациями, изнасилованиями и пытками, которые имели место. Существует много неопровержимых доказательств этого. Цель преступников состояла в том, чтобы «очистить» или «вымыть» хорватов из этих районов. В дополнение к геноциду югославско-сербские подразделения также совершили преступление этнической чистки в качестве отдельного преступления против человечности и военных преступлений, хотя эти два преступления, геноцид и этнические чистки часто совершались одним и тем же инкриминирующим актом.

Теперь мы можем поднять вопрос о соучастии в актах геноцида, совершенных в Вуковаре. В Конвенции о геноциде 1948 года в статье III говорится, что соучастие в геноциде также наказуемо. Соучастником преступления является лицо, которое помогает, подстрекает, советует, или иным образом участвует в уголовном преступлении, даже если он или она не является основным преступником. Зачастую "соучастник" часто является настоящим злодеем-зачинщиком, а непосредственный преступник - маленьким винтиком в машине. Соучастником очень часто является человек, который планирует, организует, направляет, подстрекает или поощряет геноцид, оставляя своим подчиненным всю грязную кровавую работу. Непосредственное присутствие на месте преступления не является существенным для следствия. Также нет необходимости, чтобы основного преступника задерживали, чтобы организатор был привлечен к ответственности. Главный преступник может быть вне досягаемости правосудия, залечь на дно, оставаться анонимным, потерять память из-за болезни, или умереть. Сам участник уголовного преступления должен иметь преступное намерение (mens rea) уничтожить, полностью или частично, национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Но когда у человека есть правовая обязанность вмешаться, простое присутствие на месте преступления может стать формой соучастия. Нежелание этого лица вмешиваться является формой поощрения или подстрекательства. Это относится также к присутствию лица, которое пользуется уважением со стороны преступников.

В деле Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии утверждается, что простое присутствие такого лица может быть истолковано преступниками как поощрение их поведения и что такой зритель может быть признан виновным в соучастии в преступлению. В случае Вуковара в городе присутствовали некоторые очень высокопоставленные представители международного сообщества, когда он попал в руки сербских подразделений. Эти представители видели колонны измученных и изнуренных гражданских лиц и пациентов больниц, которых толкали по улицам Вуковара в неизвестном направлении от бушующих сербских солдат, певшие песни о Милошевиче "Эй, Слободан, пришлите нам салат, у нас будет достаточно мяса, когда мы забьем этих  хорватов". Однако международные официальные лица молчали. Преступное невежество или бескорыстность этих представителей международного сообщества не может снять с них серьезное обвинение в соучастии в геноциде.  Точно так же в  зоне, контролируемой миротворцами ООН (так называемые UNPA Зоны) в Хорватии, во время войны сербы убили около 700 хорватских гражданских лиц при попустительстве  миротворцев.

Гниющий сербский шовинист Воислав Шешель, до сих пор исходит лютой  ненавистю к Хорватии, даже будучи полу-трупом.  Во время войны подстрекал сербов к убийствам Хорватов, даже публично призывал выкалывать  глаза  Хорватам  "ржавой  вилкой". По мнению российских сми, он "абсолютно невиновен".